Плохая программа

Наш пенсионерский актив, озабоченный целостью и сохранностью придомовой  территории, долго писал письма в разные инстанции, жаловался, угрожал, и, наконец, дождался: к нам во двор прибыл представитель городской администрации – молодой человек приятной наружности и совсем непохожий на чиновника. Непохожесть была и в манере держаться, скромно и без вызова, и в одежде, достаточно модной и неофициальной, и в нелицеприятных высказываниях по поводу управляющих компаний, бенефициарами которых зачастую являются высокопоставленные чиновники. Представился молодой человек Александром.Александр, как оказалось, был достаточно подкован в юридических вопросах и  пообещал в установленные сроки извести наших врагов, проложивших через двор сквозной маршрут между двумя основными магистралями города. Когда же он  принялся составлять акт левой рукой, мы все окончательно и бесповоротно убедились, что не все чиновники плохие, корыстные и тупые.

Ирина, увидев эту особенность и такого необычного чиновника, воскликнула: «Вы, Саша,  левша, значит, талантливый! У меня Игореша тоже левша!». Леворукость Игореши как бы автоматически делала его тоже талантливым, тоже хорошим специалистом и  порядочным человеком. Таким, как Александр. Искренняя уверенность Ирины не вызывала сомнений и была намного убедительней фактов, которые, оказываются иногда не столь уж упрямы…

Тем более тогда, когда речь идет о днях  давно минувших и старательно забытых.

Давным-давно Игореша был  очень хулиганистым и жестоким  мальчиком. Шутки и забавы его были далеко небезобидны: малыши двора частенько бывали им биты, велосипеды их — поломаны, дворовые песочницы-горки-качели – изуродованы. Мамаши жаловались, Ирина обещала, при возможности   сама жаловалась…В общем, жизнь двора была бурной: дети росли, учились общаться, отстаивать свои права, дружить, любить, наказывать обидчиков…

Интересно было наблюдать, как девчонки разбивались на группы, а мальчишки бегали стаей с вожаком во главе. Девчонки то ссорились, то мирились, то дружили, то не дружили. Мальчишки же строго соблюдали субординацию: старшие водили, младшие – слушались.

Но однажды двор объединился весь против одного, против Игореши. Я помню тот несчастный летний день: ко мне ввалилась целая толпа девчонок и мальчишек, шумная, заплаканная, бестолковая. С большим трудом удалось выяснить, что Игореша облил бензином и поджег котенка. Я выбежала во двор, котенок был уже мертв, а парень сидел спокойно на лавочке и глумливо улыбался. Как я удержалась тогда и не побила его, не знаю, но с тех пор мы стали врагами.

Игореша, будучи уже подростком, все допекал меня своими выходками: жег мой почтовый ящик и сетку на окне, забивал жвачкой замочную личинку, пачкал дверь, подбрасывал экстремистские письма и т.д.

Но время шло, наступили «лихие 90-е». Игореша вырос и переориентировался на более крупные объекты: говорили, что он рекетирствует, что мама, начальник паспортного стола УВД, его «отмазывает», что и сама занимается темными делами, помогая «лицам кавказской национальности» беспроблемно оседать в нашем городе. Это было похоже на правду: глава семейства часто менял машины, отдавая «старые» Игореше, семья начала строить особняк, — словом, налицо был рост материального благосостояния семьи.

Игореша стал крупным и рыхлым мужиком, одетым по той  бандитской моде в треники и черную кожаную куртку. Встречаться с ним было жутковато, особенно если учесть наши с ним отношения. Однако рыхлость его казалась мне нездоровой и подозрения мои вскоре оправдались: Игореша заболел лейкемией.

С болезнью Игоря жизнь семьи резко изменилась: пришлось продавать все, что было заработано непосильным трудом, влезать в долги, брать кредиты.  Примерно в это же время Ирину попросили подать рапорт об увольнении, что значительно усугубило и материальное, и моральное положение семьи. Но надо отдать должное нашему УВД, которое приняло участие в беде своего бывшего сотрудника: собирались деньги и кровь, искались и находились спонсоры, обеспечивался транспорт и т.д. Игоря спасли.

Эту тяжелую историю я знаю не с чужих уст: Ирина рассказала ее мне вдруг, при случайной встрече, очень подробно, со слезами и соплями, с самого того дня, когда Игоря, почти невменяемого, с запредельной температурой привели домой под руки его подельники-друзья. Лечили Игоря от всего подряд долго и глупо, с переменным успехом, пока, наконец, не поставили этот страшный диагноз.

«Была незаживающая ранка на ноге», — вспоминает Ирина. «Ну ранка и ранка, а потом началось…». Они прошли невероятные испытания бесконечных пересадок, переливаний и химиотерапий, на которые постоянно нужно было искать деньги, деньги, деньги…Они все превратились в ходячие мумии с горящими глазами, но победили и начали жизнь сначала: «Игореша поступил учиться…», «Игореша женился…», «У Игореши родилась дочка…».

Игорь стал поджарым, ходит быстро, лысый. Его любит красивая женщина, а он любит ее и дочку, и старается сделать для своих девочек все-все-все.

История из 90-х плавно перетекла в нулевые, из нулевых – в 10-е. Игорешин подельник по 90-м, удачно проскочивший через эту эпоху, не заболевший, как Игореша, не убитый, как сотни других таких же, как он крутых парней, не разорившийся в дефолт 1998-го и кризис 2008-го, стал крупным предпринимателем, сплавляющим по городам и весям ювелирный ширпотреб.

Дела у «ювелирщика» якобы шли хорошо, он как будто расширялся, пригласил Игоря в долю, Игорь вложился и стал вторым лицом на фирме. «Ничего не оформляли, мол, де потом», — опять плачет у меня на плече Ирина. «Привезли 30 кг золотых изделий  на реализацию, Игореша написал расписку, золото продали, и вдруг «ювелирщик» выбросился с какого-то там этажа…». Наверное, не справился с долгами.

Сегодня семья опять продает все, что может, ищет защиту в суде, одновременно отбиваясь от судебных приставов. С женой Игорь в срочном порядке развелся («Обезопасить, сохранить…») и живет для отвода глаз у своих  родителей, то есть опять по соседству. «Ведь даже инвалидную пенсию с карточки снимают в уплату долга», — возмущается Ирина.

Мне их жалко, конечно. Но ведь такие, как они, устроили себе и всем нам всю эту жизнь. Плохая какая-то программа в них заложена, программа на самоуничтожение.

А Ирина, несмотря ни на что,  верит, что ее сын, левша, и талантливый, и умный, и порядочный, и работящий. Просто не везет ее мальчику в жизни: «Ходит весь поникший и почерневший…». Я молча смотрю на Ирину и думаю:

«Слепая материнская любовь…»

TEXT.RU - 100.00%

Вы можете оставить комментарий, или ссылку на Ваш сайт.

Оставить комментарий

*

code


Главная    Мастер-классы    Тесты    Курсы   Форум    Расписание    Контакты   
  Клубы любителей счастья                                Обработка персональных данных

Kia-ua